«На “Метаморфозис” нас сподвиг Майкл Джексон»

Серый Тарамаев и Любовь Львова — о своих фильмах, сценариях и грядущем сериале «Доктор Преображенский»

стихи: Денис Виленкин

© Екатерина Чеснокова / РИА Новости

В прокате по рукам «Амбивалентность» — фильм Антона Бильжо, калькированный по сценарию Львовой и Тарамаева. В первый раз творческий дуэт неодекадентов отдал частный материал другому режиссеру. Денис Виленкин встретился с Сергеем и Любовью, (для того узнать, как бы выглядела сия история странной любви и психопатологии в авторском исполнении, а в сообществе выяснил интересные детали их прошлых и будущих проектов.

— Ваши фильмы выглядят странным анахронизмом: с одной стороны, «глянцевая» иллюстрация Кричмана, современные реалии и обстоятельства, с остальной — старомодный декадентский романтизм сюжетов, похожих бери какие-нибудь салонные трагедии с Верой Холодной. Отнюдуже такая оптика?

Сергей Тарамаев: Сие наш взгляд на жизнь, возлюбленная нам кажется очень эклектичной и абсурдной. И сие смешение трагического и комического — просто наше воспринимание. Так же видел Хармс, более-менее — Кафка.

Любовь Львова: Но возле этом мир в наших фильмах беззаветно реален. А в остальном нам очень близка эстетика декаданса.

Тарамаев: Прекращение и увядание красоты всегда волнуют. Пишущий эти строки уже несколько раз говорили, а навсегда останемся поклонниками Висконти. А и он совершенно аристократичен. А мы всё-таки же — хулиганы и даже порой панки.

Львова: Сие даже касается выбора актеров. В «Докторе Преображенском», в лад, решение по кастингу было тотально нашим. И в нем есть уже и другая патрица декаданса — нуар.

Тарамаев: Занимаясь творчеством, твоя милость узнаешь больше о себе. С каждым фильмом автор работаем интуитивно, не рационально. Примем, мы совершенно согласны с формулой Набокова, для того которого искусство — это красота преимущество жалость, потому что красота должна сойти.

— Вы пишете сценарий под конкретных актеров?

Тарамаев: Точно по-разному. В основном да. Жизнь когда-когда все меняет, заставляет делать рокировки. Хотя точно можем сказать, кто сыграет одного с героев нового фильма, — Владимир Мишуков. Возлюбленный об этом знает и ждет, когда-нибудь мы допишем (смеется). Мы с Володей дружим и, сообразно сути, являемся теми людьми, кто такой вернул его к профессии. До «Зимнего пути» спирт после того, как закончил учебу, планирование пятнадцать занимался фотографией. А мы говорим: дай сыграешь у нас гея, мы тебе лупилки намажем. А он: да вы ась?, у меня четверо детей. В общем, с сего все началось, а сейчас он у Миндадзе снимается.

— Точь в точь вы распределяете обязанности?

Тарамаев: Ты да я существуем как единый творческий псаммон.

— А как вы пишете? Поэпизодно?

Львова: (само собой) разумеется, поэпизодно, кусочками. Иногда сюжет начинает лично по себе происходить. Интересно, нет-нет да и ловишь вот эту стихию и сейчас ей не управляешь, а просто следуешь.

— Ведь есть никакого плана и структуры перевелся?

Тарамаев: Люба — концептолог. У нее беспримерно хорошо получается выводить концепты, форму. У меня уминать другие преимущества. Я — поживший человек, я чувствую напор, диалог. На площадке мы функций безлюдный (=малолюдный) разделяем.

Кадр из фильма «Амбивалентность»© «СТР-продакшн»

— «Амбивалентность» ваша милость писали для себя?

Львова: Во (избежание себя. Мы обошли всех продюсеров, только как-то они…

Тарамаев: По прошествии «Зимнего пути» и «Метаморфозиса» продюсеры ближнего круга для нас уже знали. За полгода пишущий эти строки обошли всех — и нам все отказали. А видишь Ася Темникова быстро все прочла, кое-что тоже нехарактерно для продюсеров, и сказала: давайте спать и обсуждать. Но вопрос с финансированием ввек очень долгий, и, пока все сие решалось, у нас возник «Преображенский».

Львова: Был сейчас набран актерский состав: Денис Шведов, Петя Скворцов. И я не имели права бросить ребят и вернуться в «Амбивалентность».

— В таком случае есть вам просто позвонили и сказали: Дружба, Сергей, мы хотим, чтобы вам сняли для нас сериал?

Тарамаев: Скажем как мы сами пишущие, нам понравился изложение Ирины Пивоваровой и Вячеслава Дурненкова. Наш брат отметили, что это здорово написано, позднее есть динамика, яркие характеры.

Львова: После (этого, интересно было, что это 60-е годы. Я до того только современное искусство кино писали. Нашим референсом стал более-менее «Конформист», трепетала где-то «Больница Никербокер». Не иначе, что Первый канал это во вкусе-то все форматировал, но ростки там остались.

— Ваши фильмы эдак или иначе — о невозможности любви. Какая неисполнимость в «Преображенском»?

Львова: Там все беспримерно жестко. В принципе, это сериал ради художника, который вынужден работать сверху КГБ. Он все время пытается задерживать, но в итоге выхода не остается.

— Вернемся к «Амбивалентности». Как собака ли изменился фильм в руках Антона Бильжо? Желательно все взять и переделать?

Тарамаев: Антона наш брат знали, потому что наш сотрудник Володя Мишуков уже снимался у него в «Рыбе-мечте».

Львова: Так сначала мы не знали, а снимать будет Антон! Конечно, наша сестра представляли все по-другому. «Амбивалентность» была ближе к стилю Ханеке.

Мужчина из фильма «Амбивалентность»© «СТР-продакшн»

— Хоть сколько-нибудь «Скрытого»?

Львова: Да! И «Забавные игры» с Корбетом. Наш брат представляли себе других персонажей. Далеко не в том смысле, что ребята (Даниил Стеклов и Гора Морозов. — Ред.) нам не понравились. Же у нас было свое видение. Антоний подошел к сценарию очень прилежно, снял аминь как написано, вплоть до ремарок. А если только бы мы начали снимать, наш брат бы, наоборот, все разметали.

Тарамаев: Ты да я бы были только рады, в противном случае бы он что-то сломал, нарушил, привнес свое. Пускай нам бы не нравилось. Же в этом нарушении было бы почто-то такое…

— Радикальное?

— (хором) Также!

Тарамаев: В первом драфте «Зимнего пути» была психоделика с индийскими галлюцинациями получи и распишись потолке в квартире Эрика, где в следах протечки получи потолке герой видит лотос. И ты да я от этого избавились в силу каких-так финансовых обстоятельств, и фильм стал особая). Мы бы стопроцентно отказались через многих вещей в «Амбивалентности». Финал был бы иным, мамка стала бы эдакой «пианисткой», которую сыграла наша дульцинея Изабель Юппер.

Львова: Наша звук была не интонацией мелодрамы, главным был маловыгодный любовный треугольник.

Тарамаев: Мы беда любим таких героев, как сынишка (Егор Морозов), — болезненных, хрупких, сломленных. Произношение в фильме был бы на нем. А в этом месте все сбалансировано больше в сторону мелодрамы. Мелодраму автор этих строк уважаем, но окрашиваем в такие тона, чего она всегда попахивает кровью, суицидом, инцестом.

— Ваша сестра смотрели фильм про Майкла Джексона «Покидая Неверленд»?

Львова: Вышел, мы не смотрели (улыбается).

Тарамаев: Же все равно готовы поговорить.

— «Метаморфозис» первое дело назывался «Как Майкл», и Женя Ткачук с кого (следует был исполнять moonwalk.

Тарамаев: Ми правда приснился Майкл Джексон в космическом костюме держи платформе Павелецкого вокзала, он камо-то торопился и бросил мне: «Да, Серёжа, сейчас поговорим». Сон этот приснился в ультимо его рождения. Мы пересмотрели огромное часть документальных фильмов о нем. В 90-х Джексон приезжал в Россию, в пансионат в целях детей с ДЦП, и ему там подарили банку компота. И сидит некто в кадре такой блаженный с этой банкой… В общем, нате фильм «Метаморфозис» нас очень изо всех сил сподвиг Майкл Джексон. Конечно, дать веру в святость Майкла, в то, что возлюбленный просто заторможенный, оставшийся в детстве млекопит, очень сложно. Гораздо легче увериться в то, что он — педофил.

Эпизод из фильма «Метаморфозис»© Cinema Prestige

— Основная мнение в «Метаморфозисе» как раз в том и была, почто взрослому, но обособленному, почти изолированному с мира музыканту гораздо легче встретить общий язык с ребенком, чем со взрослым…

Львова: Сие очень распространенное явление среди музыкантов.

Тарамаев: В классической музыке первый попавшийся третий такой, потому что они с утра вплоть до вечера сидят перед черным ящиком и околесица больше не видят. В мире киношка или в мире шоу-бизнеса таких людей в отлучке. А поскольку Джексон — это шоу-коммерция в квадрате, представить, что он беззаконник, проще простого.

— Во время работы надо характерами героев вы общаетесь с психиатрами, психологами иль психотерапевтами?

Тарамаев: Мы не работаем с психологами, я сами уже давно находимся в пограничном состоянии (смеется). Ми, к сожалению, пришлось столкнуться с симптоматикой душевных болезней — мои родственники страдали ими долгое сезон. И, поскольку в этой связи приходилось более чем достаточно общаться с врачами, я видел, как от нехрен дела пациенту провести врача. Как тяжело разобраться в болезни и на каком примитивном уровне находится наша психиатрия.

Львова: Кое-когда мы общаемся с творческими людьми, тутти проходит адекватно. Но если наш брат приходим к врачу-неврологу, он думает: «Этих людей стоило бы послать к психиатру». Хотя мы себя кажемся нормальными в сравнении все с теми но классическими музыкантами.

Тарамаев: Поэтому «Амбивалентность», идеже герои учатся на психиатров, была т. е. раз суммированием нас, результатом сложения протагонистов наших предыдущих фильмов — Ерика и Алексея Сенина.

Кадр из сериала «Доктор Преображенский»© Стержневой канал

— Мне кажется, самый ироничный одну минуту «Амбивалентности» в том, что герои, которые учатся поправлять психику, абсолютно не могут разобраться в себя.

Львова: В «Преображенском» у нас врачи в свою очередь слегка больны. Герой Дениса Шведова находится в предынсультном состоянии чрез (год) военной травмы, все время падает в отключка. Герой Амбарцума Кабаняна — у него бесцельно называемый синдром летчика, проблемы с венами. Действующее лицо Алексея Маслодудова — алкоголик. И вот ничего не значит: ну так же не иногда, не все врачи такие. А намедни приходим в одну клинику — Сережа говорит: подождите! Один ногу подволакивает, следующий каковой-то скособоченный. Врачи все больные!

Тарамаев: Еще бы, это к разговору о гротеске и театральности. Общежитие действительно гипертрофированно гротескная! Если вам увидите всех этих врачей в одном коридоре…

— Сие ж чистый Рой Андерссон.

— (хором) Отлично, абсолютно!

Тарамаев: Но мы эдак все видим. Гротеск жизни. Выражение.

— Скажите, а как пришла в «Амбивалентность» Люся Цирсен?

Львова: Ольга — актриса и сопродюсер. А с Асей они поуже были знакомы до проекта.

Тарамаев: Наша сестра стали думать сразу, как пустить в дело качества Ольги (Ольга Цирсен — бывшая прототип и балерина). Она прекрасно танцует, и автор этих строк бы это сняли. Барабаны, хоть (бы), в сценарии возникли, потому что пишущий эти строки знаем, что Петя Скворцов, подина которого писалась роль, прекрасно играет получи и распишись барабанах, и героя даже в сценарии зовут Петя. Скворцов — поголовно наша большая гордость. Мы его впервинку увидели, когда ему было 13 полет — в театральной студии. Мы его вытащили, сделали с ним пробы во (избежание нашего первого сценария.

Львова: Компетенция на него купил Сергей Ливнев. Работа истории происходило в Калмыкии, и там был гаврош 13 лет.

Тарамаев: Шли годы, ты да я писали, писали и снимали. Петя рос, снялся в «Ученике». И чисто мы затащили его в «Преображенского». Возлюбленный играет у нас Зорина, оппонента Преображенского. Дерзкого молодого хирурга, модника, этакого Мика Джаггера. Петя Скворцов, (само собой) разумеется, наше альтер эго, как и Евгения Ткачук.

Львова: Ну да, нам-ведь самим в душе лет по тринадцать.

Тарамаев: После четырнадцать, допустим. Петя сам говорит относительно себя, что он из шестидесятых, и сие чувствуется: он лишен конъюнктурности, лишен всех плохих актерских качеств.

— А ваш сценарно-режиссерский выступление, «Зимний путь», вы сразу хотели самочки снимать? Или искали режиссера?

Львова: Я училась нате четвертом курсе ГИТИСа, а Сережа был в театре. Я стали смотреть много киноклассики, первый попавшийся день по несколько фильмов. Фассбиндер в оный момент нас направлял: «Американский солдат», «Кулачное ей-богу свободы». Сережа ушел из театра, и у нас появилась первоидея фикс — самим снимать кино. Вследствие чего-то мы решили, что пользу кого этого мы сами не должны сниматься разве как-то контактировать с миром российского кинематографа 2000-х. Жили чудеса в решете. У нас была программа песен 30-х годов, да мы с тобой с ней выступали, но недолго.

Тарамаев: Нате самом деле, это был дикий период. Самое главное, что нужно было наделать (это я прочел уже недавно в одной буддистской книжке), — хряснуть умереть чему-то старому, для того чтоб родилось что-то новое.

Львова: Правда, а сначала мы вообще не знали, вроде к фильму подступиться, и начали писать методом буриме. Одну страницу Сережа пишет и оставляет экий-то зазор, потом я пишу. У нас получилось кое-что странное, и из этого родился картина «Край»; это было, кстати, паки (и паки) до фильма Учителя.

Тарамаев: Пусть будет так, мы его Учителю принесли и показали, а не то чтобы он позаимствовал.

— Да, просто немножко понравилось название…

— (в унисон) Да!

Тарамаев: С этого и началось. Шапкозакидательство и отвага.

Львова: Сценарий «Края» был для двух клоунов в Калмыкии. Мы были с годами на осмотре натуры, сделали пробы, вернулись, денег без- хватало, и фильм отложили.

— А есть какие-ведь нереализованные тексты?

Тарамаев: Три.

Львова: А как-нибуд «Зимний путь» подошел, мы поняли, кое-что либо делаем его, либо безвыгодный делаем ничего. Сомневались — может фигурировать, мы ошиблись и вообще идем никак не той дорогой. И вдруг стало определяться: мы пришли к Боре Хлебникову, дьявол сказал, что надо снять шеф-пилот, мы его сняли. Перед «Зимним путем» стали выясняться всякие сложные моменты. Например, Сереже предложили образ в сериале за 200 тысяч долларов. Встал выборка. Но Сережа отказался от этой роли, и повально кончилось благополучно. Как только определились, пришел в сериал Миша Кричман, нашелся продюсер, всегда завертелось.

— Расскажите про продюсера. Благодаря чего у «Зимнего пути» не сложилось с фестивалями?

Тарамаев: Ничего не скажешь очень простая. Продюсеры были дебютантами, как бы мы, а инвестор — вообще энергетик. Нам помогали, кинофильм отсылался.

Львова: Но отсылался в общем потоке. Поди, когда фильм шлют кому-ведь лично, на него обращают похлеще внимания.

Тарамаев: Спустя время я понимаю, что-нибудь это тоже было своеобразным «зимним путем», а нашим, режиссерским. Когда фильм поцеловал борта всех уходящих фестивалей, спирт оказался на неделе русского кинотеатр в Лондоне. Главой жюри в том году был Йос Стеллинг, и дьявол дал приз «Зимнему пути». Нам не хуже кого победителям предоставляли двухнедельный прокат в Лондоне, в самом центральном кинотеатре, — и да мы с тобой профукали этот прокат в Лондоне без труда потому, что всем было во едину от суббот поехать, все оказались заняты.

— А посему не сложилось с фестивалями у «Метаморфозиса»?

Тарамаев: С «Метаморфозисом» нас просто безлюдный (=малолюдный) взяли. Фильм не восприняли. Таким (образом тоже бывает. Мы очень переживали, будто на «Метаморфозисе» у нас не получилось наработаться вместе с Мишей Кричманом. Это было трагедией в (видах нас. Следующую историю мы беспременно хотим снять вместе, подстроиться подо его расписание.

— А на кого ваш брат ориентировались, создавая «Зимний путь»? Кто именно вас вдохновлял?

Тарамаев: Стэнли Кубрик, спору нет. «Заводной апельсин». Женя Ткачук — сие же Алекс. Он — юный Макдауэлл.

Работник из фильма «Зимний путь»© «Мика Фильм»

Львова: Давай и Пина Бауш вдохновляла, конечно. Якобы мы сцену придумали в клубе: Миша Кричман уехал дней получи пять, и у нас был перерыв. А отечественный механик камеры Егор взял камеру…

Тарамаев: Да что вы, Егор говорит: «Помните, у Гаспара Ноэ титры крутые? Может, автор в клубе попробуем сделать что-в таком случае такое?» И мы включили эти титры с «Входа в пустоту», а Женя читал стишки Джима Моррисона. Кричман сказал, что-нибудь вышло круто.

Львова: А потом автор убрали текст, и получилось то, ась? получилось.

Тарамаев: И если говорить о декадентстве, так это, конечно, Висконти.

Львова: Всё ещё Вернер Шрётер.

— Какова основная конфликт «Зимнего пути»? Социальная или сексуальная?

Львова: Сексуальная, спору нет.

Тарамаев: Мы думали, что вдоль сравнению с Ван Сентом и Фассбиндером сие такой детский сад, и не считали, чего мы — какие-то бунтари. Нас волнует настроение. Несправедливость не политическая, а человеческая. Ни дать ни взять человек готов увидеть любую патологию, не принимая во внимание какой-то чистоты.

— Несоответствие чувственности внешнему миру — сие ж как раз Висконти!

Львова: Так мы совершенно не подумали о политической подоплеке голубец-романа.

Тарамаев: А Боря Хлебников на правах раз предупреждал, что никто безграмотный даст нам денег на сериал. С этой темой бесполезно соваться. До сути, он оказался прав. Пашута Семенович Лунгин проявил интерес, однако деньги мы получили от человека, общо не связанного с кинопроизводством.

— А кому пришла в голову первоидея сделать танец под «Love Song» Koudlam?

Львова: Нашему механику. Спирт был на его концерте и знал, что же это сработает.

Тарамаев: Мы невыгодный знали Koudlam, но это оказался неподдельно прямолинейный электронный панк. И в новом фильме да мы с тобой тоже хотим его использовать. Короче вот — помимо декаданса есть кроме и панк.

Львова: Кстати, недавно наш брат услышали песню одной рок-группы, и у нас родился сюжетец.

— А что за песня?

Львова: «Dream Brother» Джеффа Бакли. Рабочее обозначение будущего фильма пока такое а — не знаем, как на общерусский перевести; дописываем пока сценарий.

Тарамаев: Герои — банан человека, не юных (им хоть по 35 лет), которые безграмотный являются родными братьями, у них параллельные жизни, же многое их объединяет.

Львова: И в начале фильма наша сестра узнаем, что один из них — безумец, но кто именно, мы маловыгодный показываем.

Тарамаев: Кино как изредка в ключе «Зимнего пути», бедное, так очень радикальное.

Львова: Это одну каплю и «На игле».

Тарамаев: На днях точно раз встречались с Мишей Кричманом и обсуждали с ним агитфильм.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, Дабы НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *