Семь светских грехов

Татлергейт: Костюха Богомолов и его скандальный видеоскетч

конферанс: Зинаида Пронченко

© Tatler

Из всех отечественных кинопремьер этой осени самый страшный резонанс неожиданным образом получил вариофильм, задуманный и снятый сугубо для внутреннего пользования, на самом деле корпоративное видео. Приуроченная к десятилетию журнала «Татлер» и показанная нате празднике 18 сентября пьеса, авторами которой значатся театральный постановщик Константин Богомолов и профессиональный entertainer Михай Друян, по-домашнему, в узком кругу, высмеивающая обычаи светской Москвы. Так кто о килоом, как и почему шутил со сцены Малого театра тем теплым осенним на ночь глядя?

Как выразилась главред «Татлера» Сеня Соловьева перед показом: «Фильм о тех и пользу кого тех, про кого мы пишем в нашем журнале еще 10 лет». Однако далеко не все герои пародии оценили самонадеянный юмор создателей, поэтому жизнь картины без- ограничилась одним днем. Владелица компании «Русмода», it-woman Ксения Лаврентьева, оскорбившись увиденным, по слухам, подала нате издательский дом Condé Nast в мнение, а также применила точечные репрессии к заказчикам и исполнителям.

Только фрагменты экранных копий пошли точно по рукам — инстаграмам, телеграмам, фейсбукам; широкие народные демос заинтригованы, народ не безмолвствует, требует разгадывать черный ящик.

В примерно 45-минутное детище Константин Богомолов умудрился впихнуть целых шесть сюжетных линий. Это проза светских персонажей, известных даже следовать пределами Садового кольца. Объединяют их безграмотный столько время и место действия (Третий рим, наши дни), сколько общая тяготение: попасть любой ценой в свет прожекторов, отправиться из тени. Это своего рода книга «Париж, я люблю тебя» наоборот: авторы воспевают невыгодный поэзию частного существования, а прозу экзистенции в публичном пространстве. Некоторым поставили нате вид эскизно, а некоторых проработали в деталях вплоть впредь до особенностей интимной жизни.

Суперзвездой фильма выступает коммерсантка широкого профиля Яна Рудковская, записывающая влог о пасхальном завтраке в компании подруга жизни, олимпийского чемпиона Евгения Плющенко, и сына Саши, некто же Гном Гномыч. В гипертрофированно-китчевых интерьерах, в просторечии называемых «армянский ремонт», амплуа накрывает воскресный стол, состоящий целиком и полностью из пирогов «с припеком». Хитрец Плющенко (сам Богомолов в травестийном парике блонд) в молчании внимает хранительнице семейного очага, Гномик Гномыч в таком же парике и с сигареткой бухтит держи жизнь и поносит мать. В финале ты да я обнаруживаем протагонистов двадцать лет после: Гном Гномыч в БДСМ-амуниции вкушает осточертевшие пироги изо рук постаревшей Яны.

Основательница интеллектуального клуба «418» Надя Оболенцева показана в своей стихии — по (по грибы) конферансом мастер-класса театрального художника Павла Каплевича и лайф-коуча Михаила Лабковского. С зала поступают пытливые вопросы: а идеже находится мозг и для чего дьявол нужен?

Главный «хоронитель земли Русской» — фабрикант Военно-мемориальной компании олигарх Олеся Шелягов занят вместе с женой Викторией сочинением промо-ролика насчет бизнес ритуальных услуг. Супруги облачены в шелковое неряшливо одной известной итальянской марки, заглавие которой Виктория обыгрывает для хэштегов — взять, #dolcedead. Звучат и другие, более патриотичные, варианты — #заупокой.ру, #здоровыепоминки. Получай мотив песни Эдуарда Колмановского дуэт исполняет «Я люблю тебя, смерть», по дороге рекламируя безглютеновую кутью.

Вышеупомянутая Ксанка Лаврентьева подбирает на выходе изо бутика в Третьяковском проезде будущего мужа, а в эту пору бездомного котенка, который стараниями московских «докторов» беспредельно скоро превратится в модного писателя Алексаня Цыпкина. Как доверительно заявляет Вотан из специалистов, за бабки изо кого угодно можно сделать человека.

Солнце подмостков и телеэкранов Игорь Верник разминается накануне пробежкой на Патриарших прудах и синхронно поучает взрослого сына (запоминающееся камео Алексюша Семчева), как знакомиться с несовершеннолетними девушками.

Наконец-то, православный ювелир Петр Аксенов в поте лица корпит надо новым заказом — короной Российской империи. Сформировать господряд ему помогают стриптизеры, наряженные кузнецами; кожаный занавеска едва прикрывает гениталии. Золото получи и распишись корону Аксенов добывает, вырвав с корнем болезнь у таджиков на подхвате. По ночам Аксенову снятся неприличные гомоэротические сны.

До настоящего времени роли Богомолов отдал своим любимым артистам — Александре Мелочь пузатая (Рудковская), Павлу Табакову (Гном Гномыч), Игорю Миркурбанову (Шелягов), Марии Мироновой (Шелягова), Розов Хайруллиной (Рудковская 20 полет спустя), Дарье Мороз (Аксенов, Каплевич) etc. И лишь Игоря Верника изображает сам Гоша Верник.

Стилистика фильма тоже узнаваема: сие типичный для Богомолова едкий пастиш, эдакий актерский капустник, знакомый зрителю после скандальному спектаклю «Идеальный муж», в котором линия между пародистом и объектом пародии с открытыми глазами размыта (то есть любой герой — это маска, из-за которой п(р)ошедшее от времени актер, играющий обязанности, беззастенчиво подмигивает публике, смеясь и надо ней, и над самим собой). Обаче новый для Богомолова формат видеоперформанса непроизвольно вносит в меню отработанных авторских приемов близкие коррективы. Тут еще больше условности, а повторение превращается в откровенное кривляние. Поэтому первейший референс тут — даже не созидание самого Богомолова, а незабвенные арт-провокации покойного Владислава Мамышева-Монро (особенно сие чувствуется в новелле про Аксенова).

Сиречь так вышло, что в меру достойный сожаления фильм вызвал диспропорциональную намерениям авторов реакцию и с каких щей столь велик к этой «поделке» профит у публики? Ответ очевиден. Волшебная лесной искусства! Самый пошлый анекдот, дотащенный до зрителя в виде череды ярких художественных образов, произвольный из которых к тому же — сложная постмодернистская прозопопея, — уже не просто пересказ сплетен и скабрезностей, а остросоциальное тавтология и документ эпохи. Богомолов не не менее поднес зеркало, на которое до сего часа можно попенять, но засвидетельствовал, т. е. и полагается художнику, современность во во всех отношениях ее вопиющем ничтожестве.

Удивительно, что-то привыкшие вроде бы работать с внешностью, а приставки не- с речью редакторы глянца и прочие fashion-деятели (на)столь(ко) близоруко недооценили силу образов (смотри кому бы не помешало впиться взглядом последний фильм Годара). Любой, инда самый лестный, текстовый отзыв по-под постом или статусом моментально аннигилируется неотретушированной картинкой. Почем бы в фильме ни говорилось, почто Навка — хорошая, как только ее показывают, самоочевидно становится обратное — что плохая. И зало хохочет.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *